Неточные совпадения
Побужденный признательностью, он наговорил тут же столько благодарностей, что тот смешался,
весь покраснел, производил головою отрицательный жест и наконец уже выразился, что это
сущее ничего, что он, точно, хотел бы доказать чем-нибудь сердечное влечение, магнетизм души, а умершие души в некотором роде совершенная дрянь.
Так как подобное зрелище для мужика
сущая благодать,
все равно что для немца газеты или клуб, то скоро около экипажа накопилась их бездна, и в деревне остались только старые бабы да малые ребята.
— Вы не верите? — продолжал он, — даю вам честное, благородное слово, что
все это
сущая правда, и в доказательство я вам, пожалуй, назову этого господина.
Ну, Софьюшка, мой друг,
Какая у меня арапка для услуг:
Курчавая! горбом лопатки!
Сердитая!
все ко́шачьи ухватки!
Да как черна! да как страшна!
Ведь создал же господь такое племя!
Чорт
сущий; в девичей она;
Позвать ли?
— Разве умеет свои выгоды соблюсти? Корова,
сущая корова: ее хоть ударь, хоть обними —
все ухмыляется, как лошадь на овес. Другая бы… ой-ой! Да я глаз не спущу — понимаешь, чем это пахнет!
— Пустяки, милейший,
сущие пустяки, — громко сказал он, заставив губернатора Баранова строго посмотреть в его сторону.
Все приличные люди тоже обратили на него внимание. Посмотрел и царь
все с той же виноватой улыбкой, а Воронцов-Дашков
все еще дергал его за рукав, возмущая этим Клима.
Во
всю дорогу размышлял я о допросах, меня ожидающих, обдумывал свои ответы и решился перед судом объявить
сущую правду, полагая сей способ оправдания самым простым, а вместе и самым надежным.
Офицеры объяснили мне
сущую истину, мне бы следовало так и понять просто, как оно было сказано, — и
вся тайна была тут.
—
Сущая безделица, Хавронья Никифоровна; батюшка
всего получил за
весь пост мешков пятнадцать ярового, проса мешка четыре, книшей с сотню, а кур, если сосчитать, то не будет и пятидесяти штук, яйца же большею частию протухлые. Но воистину сладостные приношения, сказать примерно, единственно от вас предстоит получить, Хавронья Никифоровна! — продолжал попович, умильно поглядывая на нее и подсовываясь поближе.
— Ох нет, я не смеюсь и вовсе не думаю, что вы мне налгали. Вот то-то и есть, что этого не думаю, потому что
все это, увы,
сущая правда! Ну скажите, а Пушкина-то вы читали, «Онегина»-то… Вот вы сейчас говорили о Татьяне?
«Да как же это можно, чтоб я за
всех виноват был, — смеется мне всякий в глаза, — ну разве я могу быть за вас, например, виноват?» — «Да где, — отвечаю им, — вам это и познать, когда
весь мир давно уже на другую дорогу вышел и когда
сущую ложь за правду считаем да и от других такой же лжи требуем.
— Каков! — сказал Аянов. — Чудак! Он, в самом деле, не в монахи ли собирается? Шляпа продавлена,
весь в масляных пятнах, нищ, ободран.
Сущий мученик! Не пьет ли он?
И наоборот, если принять, что Абсолютное, полагая в себе относительное, или бытие, становится «Отцом всяческих», то и ничто, не-сущая основа творения, становится Матернею, меоном, содержащим в себе
все, потенциальным всеединством мира.
Присутствие Бога в твари, вечность во временности, нужно понимать как теофанию, преломление в призме времени вечно
сущего, которое посылает свет и тепло
всему, подобно солнцу, само ни в чем не нуждаясь, ничего не принимая и не теряя.
По определению св. Максима Исповедника, «зло и не было и не будет самостоятельно существующим по собственной природе, ибо оно и не имеет в
сущем ровно никакой сущности, или природы, или самостоятельного лика, или силы, или деятельности, и не есть ни качество, ни количество, ни отношение, ни место, ни время, ни положение, ни действие, ни движение, ни обладание, ни страдание, так чтобы естественно созерцалось в чем-либо из
сущего, и вовсе не существует во
всем этом по естественному усвоению; оно не есть ни начало, ни средина, ни конец».
Потому Бог познается во
всем и помимо
всего; и в ведении познается Бог, и в неведении, и Ему присуши и мышление, и разум, и знание, и осязание, и ощущение, и представление, и фантазия, и имя, и
все прочее, а вместе Он не мыслится, не высказывается, не именуется, и не есть что-либо из
сущего, и не познается в чем-либо
сущем; и во
всем есть
все, и в ничем ничто (εν οΰδενΐ ουδέν), и во
всем познается
всеми, и ни в чем никем» (εξ οΰδενός οΰδενί) (de d. п., VII, 3, с.
Для тех, кто
всего более дорожит стройностью системы и верит в возможность адекватного выражения
сущего в понятиях дискурсивного мышления, кто в большей или меньшей степени одержим mania Hegeliana [Гегельянская мания (лат.) — одержимость философа «пафосом системы», о которой Булгаков писал в «Трагедии философии».
Господь Иисус есть Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы, в Нем «обитает
вся полнота Божества телесно» [Кол. 2:9.]; как Бог, в абсолютности Своей Он совершенно трансцендентен миру, премирен, но вместе с тем Он есть совершенный Человек, обладающий
всей полнотой тварного, мирового бытия, воистину мирочеловек, — само относительное, причем божество и человечество, таинственным и для ума непостижимым образом, соединены в Нем нераздельно и неслиянно [Это и делает понятной, насколько можно здесь говорить о понятности,
всю чудовищную для разума, прямо смеющуюся над рассудочным мышлением парадоксию церковного песнопения: «Во гробе плотски, во аде же с душею, яко Бог, в рай же с разбойником и на престоле
сущий со Отцем и Духом,
вся исполняя неописанный» (Пасхальные часы).].
Тогда внезапно прозреет
все человечество и неизбежно силою вещей освободится от былой власти иллюзий, психологизмов, самости, веры в не-сущее, как
сущее.
Поэтому
все ее проявления ложны: когда кажется большой, она мала, когда больше, то меньше, ее
сущее в воображении есть не
сущее, убегающее, как игрушка, почему и то, что кажется происходящим в ней, суть игрушки, образы в образе, как предмет в зеркале, который, находясь в одном месте, отражается в другом, кажущемся наполненным, не имеющем ничего, но кажущемся
всем.
Божество по благодати открывается человеку в меру способности отдельного духа, но сама «пресущественная беспредельность лежит выше сущности (трансцендентна ей); выше умов превышающее ум единство; недоступно всякому рассуждению единое, превосходящее рассуждение; неизреченное для всякого слова благо превыше слова; единство, единящее всякое единство, и пресущественная сущность, и ум, недоступный уму, и слово неизрекаемое, бессловность, безразумность и безымянность, не соответствующая ничему из
сущего; виновное в бытии
всего, само не будучи
сущим, как трансцендентное всякой сущности» (ib.).
«Единый, безначальный, непостижимый, вполне имеющий
всю мощь бытия, исключает всякую мысль о времени и образе, как недоступный ни для кого и непознаваемый ничем из
сущего в природных представлениях.
И если отвечают, что Он есть то или то, разве тем не останавливаются на определенном и ограниченном состоянии?» «Ведь
все, о чем можно высказать или помыслить, что оно есть, не может превзойти области
сущего, но должно по праву рассматриваться или как часть п целом, или как наличное в своих частях целое, или как форма в роде, или как наличный в своих формах род, или как вид в частностях, или как
все охватывающее это единство.
Этот Бог, в свободе Которого содержится возможность в себе
сущее Своего существа положить как противоположность, как отдельно от себя
сущее и вне себя
сущее, этот Бог есть полный Бог, Бог во
всем всеединстве, не только в себе
сущий, ибо этот был бы не свободен для себя.
Идя этим путем, мы неизбежно приходим к апофатическому определению, что на языке
сущего Божество есть «подлинное ничто» [Св. Максим комментирует понятие αυτό το ουδέν: «Что Бог есть ничто (ουδέν), надо понимать в том смысле, что Он ничто (μηδέν) из существующего, ибо выше
всего виновник
всего, почему богословы говорят, что Бог везде и нигде.
В своем комментарии к этому творению Ареопагита св. Максим Исповедник говорит следующее: «Мы сказали, что если Бог, сверхсущественно
сущий (ύπερουσίως δν), называется безначальным и
всего виновником, то антитезой, предлогом бытия и бессущностным (εσχατον των όντων και οίνούσιον) подобно тому, как Бог сверхсущностен, является материя (Ολη), она называется и не (μη) существующим и существующим в (εν) Боге, возникая благодаря Его благости, и через смещение с чувственным становится не вполне злом и не вполне добром, обнаруживаясь через неустойчивое (αστατον).
Если же Бог природа, то
все другое не есть природа; если же
все другое есть природа, то Он не природа, так же как не есть и
сущее (öv), если другое есть
сущее.
Рассуждая же в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она не есть душа, или ум, не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения; не высказывается и не мыслится; не есть число, или строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она не стоит и не движется, не покоится и не имеет силы, не есть сила или свет; не живет и не есть жизнь; не сущность, не вечность и не время; не может быть доступна мышлению; не ведение, не истина; не царство и не мудрость; не единое, не единство (ένότης), не божество, не благость, не дух, как мы понимаем; не отцовство, не сыновство, вообще ничто из ведомого нам или другим
сущего, не есть что-либо из не
сущего или
сущего, и
сущее не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она не знает
сущего как такового; и она не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы не полагаем и не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее совершенно отрешенное от
всего (абсолютное) и для
всего недоступное, остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
Или еще: зло есть неразумное движение естественных сил по ошибочному суждению к чему-либо иному помимо цели, целью же называю Причину
сущего, к которой естественно влечется
все» [Вопросоответы к Фалассию.
Ибо Он не есть что-либо из
сущего: не как не
сущий, но как
сущий выше
всего, что существует, и выше самого бытия.
Максим сопоставляет тварное бытие и небытие с Божественным НЕ-что отрицательного богословия: «и не
сущий существует чрез бытие и небытие, будучи
всем как творец, и будучи ничто, как трансцендентный, вернее же
сущий трансцендентно и сверхбытийно» (και μη ων εστί δια του είναι καϊ ύπερεΐναι, πάντα ων, ως ποιητής, και μηδέν ων, ως ύπερβεβηκώς μάλλον δε και Οπεραναβεβηκώς και ύπερουσίως ων.).].
Ведь образец его — это существующее во
всю вечность; а его образ — эта непрестанно, в пределах
всего времени, бывшее,
сущее, имеющее быть» (38 b) [Ср. там же.
Бог есть виновник-не только бытия, но и небытия, эта головокружительная по смелости и глубокомыслию формула принадлежит не кому иному, как таинственному автору «Ареопагитик» и комментатору его св. Максиму Исповеднику, — столпам православного богословствования [В творении «О божественных именах» св. Дионисий Ареопагит говорит, что, «если позволительно сказать, само не-сущее стремится к благу, стоящему выше
всего существующего, старается и само как-нибудь быть в благе» (και αυτό το μη öv έφίεται και φιλονικεϊ πως εν τοίγαθώ και αυτό είναι) (De d. п., IV, 3 Migne, III, 64714).
Все содержание его и природа как бы есть вечность, ибо вечность — αίών от всегда — άει
сущего».
И Богоматерь,
сущая превыше
всех тварей, есть в то же время и слава земли.
Только через то, что она несказанным образом нисходит в
сущее, становится она постижима для духовного ока как таковая, и она же одна обретается во
всем как бытие, есть, была и будет быть.
Существует
Сущая Правда, она не походит на мир и на
все, что в мире, но она должна открываться и вочеловечиваться.
Хомяковская критика более
всего обличает в философии Гегеля исчезновение
сущего, субстрата.
Соловьева различение между бытием и
сущим не на
всех языках выразимо.
По моему рассуждению, кажется, вам нечего опасаться, а если б и довелось ответ давать, покажите
сущую обо
всем правду.
После этого Дуня, без уговоров Марьи Ивановны, каждый день приходила обедать, чтобы повидаться с Денисовым. Так ей хотелось узнать подробнее о духовном супружестве. «Не
все ж у них ложь и обман, — она думала, — а Денисов, кажется, правдив, не то что другие. На другой день после свиданья с ним он прямо мне сказал, что смутившие меня сказанья
сущий вздор, пустая, бессмысленная выдумка глупых людей… Но для чего ж он хочет говорить со мной наедине?»
На другой день с утра начинается
сущее столпотворение. Приезжая прислуга перебегает с рукомойниками из комнаты в комнату, разыскивая господ. Изо
всех углов слышатся возгласы...
— Вот когда
сущее мученье начнется! — молвил Алемпий, доехав до повёртки и осторожно спуская экипаж по косогору. — Конон! иди вперед, смотри,
все ли мостовины-то целы!
Фленушкины речи
всеми сидевшими с нею приняты были за
сущую правду.
— Наше дело иноческое, любезненькой ты мой, Патап Максимыч, а сегодня разрешения на вино по уставу нет, — отвечал он. — Вам, мирянам, да еще в пути
сущим, разрешение на
вся, а нам, грешным, не подобает.
Христос бо воскресе, а смерть умертвися,
Сущие во гробех живот восприяша!
Воспоем же, други, песнь радостну ныне —
Христос бо воскресе от смертные сени,
Живот дарова в сем мире человеку!
Ныне
все ликуем,
Духом торжествуем,
Простил бо Господь грехи наши. Аминь.
Все твердые основы знания, устраняющие опасности релятивизма и скептицизма, даны в церковном сознании, не в «сознании вообще» — призраке, выдуманном в кабинетах гносеологов, а в сознании церкви как
сущего, как живой души мира, соединившейся с Логосом, в Софии.
Эта идея положительного бытия [Слово бытие я здесь
все время употребляю не в общем и отвлеченном смысле, а в метафизическом смысле истинно-сущего.
Божество есть абсолютное, полное бытие,
сущий субъект всякого бытия, положительное всеединство; вне Божества нельзя мыслить никакого бытия, в Нем пребывает идеальный космос, в космосе этом осуществлено совершенное бытие
всех и
всего.
Все дело в
сущем пустяке, который можно в одну минуту удалить.